| Разделы |
|
|
|
|
|
|
|
|
| |
| Интервью
|
Подлинный театральный шлягер
25 июля 2008. Наталия Каминская
Российский Молодежный театр создал подлинный театральный шлягер. На пятом представлении точно так же, как и на первом, в зале яблоку негде было упасть. Лишний билетик спрашивали еще в метро.
Что главное в этом спектакле? Конгениальность акунинскому сочинению. Абсолютное сценическое подтверждение причин литературного успеха «Азазеля». Для чего и про что написан, затем и про это — играется.
Детективы читают из любопытства к интриге. И РАМТ энергично, но вместе с тем подробно раскручивает интригу. Акунинское «житие Фандорина» изобилует колоритными деталями российской жизни рубежа XIX — XX веков. И на сцене РАМТа — многое множество этих деталей: мундиры, бакенбарды, добротные застекленные двери с золочеными ручками, деревянные бюро с чернильницами, телеграфный аппарат... Детали свободно движутся по огромной сцене, стремительно и легко сменяют друг друга — точь-в-точь, как эпизоды детектива. Так художник Станислав Бенедиктов самим пространством задает акунинскую интонацию.
Господа! Перед вами захватывающая беллетристика. Из «прошлой» жизни, но не про «прошлую» жизнь. И не совсем про нынешнюю. Скорее про умонастроения нынешней жизни с их манией всемирных заговоров, утопическими мечтами о переустройстве Отечества и судорожными воспоминаниями о дореволюционных добродетелях. Ирония, мистификация — вот доминирующая тональность сочинений про Эраста Фандорина. Именно эту доминанту легко и точно взял режиссер Алексей Бородин. Нет быта — есть стильный антураж. Нет психологии — есть угаданная актерская типажность и настроение — некое авантюрное состояние души с отчетливым привкусом романтики. РАМТ — театр молодежный, и история юного Фандорина, который в первом же своем профессиональном задании интуитивно реализует пушкинский эпиграф «Береги честь смолоду», не кажется здесь случайной. П.Красилов — Фандорин звонкоголос, лопоух и симпатичен. Ни корсет «Лорд Байрон», ни крепкая физическая подготовка не выдают в нем будущего супермена.
Перед нами мальчишка, бегающий по московским улицам, не ведая усталости и сомнений. Эти пробежки — образный контрапункт всей истории. Бежит юный сыщик, бегут офицеры полиции, соглядатаи, шпионы, убийцы. Действие несется, как наше чтение, когда нет сил остановиться и рука все листает и листает страницы до глубокой ночи, до рассвета... , но скучно не бывает ни минуты. Бег, между тем, обретает едва уловимые черты танца, меняется настроение, зреет тревога (режиссер по пластике В.Беляйкин). Экшн постепенно приобретает очертания притчи о вечном страннике. Предчувствие обреченности главного героя на пожизненный ритм погони возникает задолго до финала, неожиданно пронзительного и единственно лишенного иронии.
Раздается взрыв (настоящий, с огнями и дымом), гибнет фандоринская невеста. И вот на пустой сцене появляется в одну минуту поседевший мальчишка. Он бежит прямо на нас, на зал, не сходя с места, но наращивая скорость. Музыка (оформление Н.Плэже). Ритм. Внезапная горечь прозрения. Краткая и яркая смысловая точка финала. Быть может, даже восклицательный знак, в котором — и эмоциональная задача всего этого многотрудного театрального предприятия.
Хотя, думаю, идея постановки — в самом азарте чтения. В совершенно естественном и одновременно почти забытом ныне театральном желании рассказать увлекательную историю. Сыграть Москву, Лондон и Санкт-Петербург, карточный притон и будуар Амалии Бежецкой, глухую, заброшенную пристань и кабинет высокого полицейского начальника. Сыграть зловещую тайну школы леди Эстер, где ходят колесом тренированные маленькие мальчики, подозрительно «клонированные» друг под друга (эти мальчики взяты из цирковой школы № 15 им. Ю.Никулина). Сама леди Эстер в исполнении Н.Дворжецкой — особа какой-то магической привлекательности, причем это магия чисто театрального свойства. Так играют на этой же сцене придуманную Пушкиным Екатерину II в «Капитанской дочке» или сочиненную Диккенсом старуху в «Больших надеждах». Блестящая фикция, миф во плоти. Примерно в той же, откровенно театрализованной тональности работает Е.Редько, играющий фандоринского шефа Бриллинга. В нем есть что-то демоническое и вместе с тем обезоруживающе доверительное. Всего этого на «чуть-чуть» больше, чем требуется для обыкновенного житейского доверия.
Идея разыграть на театре «Азазеля» выглядит вполне коммерческой. Можно, не убоявшись сглаза, предречь спектаклю бешеный зрительский успех. И все же эта идея слишком красива, чтобы измерить ее, хоть и радостным, но вполне прагматическим результатом. Так «заболеть» сюжетом, так дерзко и азартно отдаться интриге, дать такую волю простым человеческим эмоциям и собственной театральной фантазии — это надо уметь.
Такое впечатление, что в РАМТе работают одни дети. Только весьма опытные и умелые.
|
|
|
Как купить билеты?
Мои заказы
